— Если вы о ценах на картины, то это к моей половинке! Лена, иди сюда!
Это старая история. Ее еще дед рассказывал Саиду, а чеченец Саид, находясь в финском лагере беженцев, пересказал мне.
Худой старик с бейджем волонтера в офисе тель-авивского общественного нотариуса услышал реплику на русском языке и поднял на меня взгляд:
Вчера они чуть ли не до темна репетировали танец Снежинок в школьном спортзале. Танец не ладился, без конца кто-то сбивался, а Тамара Петровна, их классный руководитель и постановщик новогоднего утренника, нервничала, периодически срываясь на крик.
Вилен Мамаев не любил Новый год почти так же, как свое имя.
Нет, к имени он за 36 лет, пожалуй, привык.
Дворничиха Татьяна Васильевна, впоследствии прозванная Танькой-шаманкой из-за ее опасного хобби, никак не могла завязать с выпивоном. Мир мерзкий, все сволочи — ну как тут не пить? Зашиваться она боялась, а от антабуса толку было мало — от окружающей Вселенной тошнило еще больше.
В детстве Нью-Йорк мне казался центром мира. Даже не сам Нью-Йорк, а большое озеро в северной части его огромного парка.
Ромка открыла Америку. Америка открыла Ромку. Так, континент за континентом, Ромка и Америка открывали друг друга.
«Папа приезжает!» — вместо «Привет» выпалила Сашка. Ее лицо сияло такой неподдельной радостью, что Лешка решил не палить ехидными подколками в ответ.
Вообще-то я не часто покупаю себе рубашки. А зачем? Рубашка — это, скажу вам, не штаны. Протирается редко. А если, надкусывая помидор, обильно обрызгаешь её томатным соком, то и тогда ничего страшного.